Сильные чувства
С понедельника
Каждое утро кто-нибудь ходил за книгами для чтения.
Выйти в коридор, к шкафу. Взять всю стопку — тяжёлую, немножко шаткую. Донести. И — бух! — на стол мистеру Сандху.
Девяносто секунд. И очередь доходила до каждого. До каждого.
В понедельник Нора вычислила: её день — четверг. Проверила по списку. Два раза.
Во вторник думала про это в ванне.
В среду сдёрнула куртку быстро-быстро — вдруг раньше? Нет.
Понедельник. Вторник. Среда. Завтра — четверг.
Четверг!
Мистер Сандху с кем-то разговаривал про бланк для поездки. И, не поднимая головы, сказал:
— Олег, принеси, пожалуйста, книги.
А Олег сидел ближе всех к двери и вообще ничего не считал. Вскочил — и пошёл.
Дверь закрывалась, как всегда, медленно. Качнулась… качнулась… щёлк.
Олег уже в коридоре.
Норин четверг шагал к шкафу в чужих кроссовках.
Началось само.
Сначала задрожал подбородок. Потом всё поплыло. Потом выскочил всхлип. Маленький.
А в классе ещё двадцать восемь человек. И все тихо делают задание.
А хуже всего — по-настоящему хуже всего? Нора всё понимала.
Сама себя слышала. Стопка книг. Девяносто секунд ходьбы.
Она плачет при всех из-за книг для чтения. И понимает это. Прямо сейчас, пока плачет.
Мистер Сандху заметил. Он уже шёл к ней. Ян за соседней партой отложил карандаш и смотрел. Книги уже несли. Понедельник, вторник, среда, четверг. Нора знала с самого понедельника.
Что делает Нора?
У каждого выбора своя цена. Посмотрим, какая.
Плакать дальше — прямо за партой
Нора больше не держалась.
Уткнулась лбом в руки и заплакала. Прямо за партой.
Мистер Сандху присел у её стула. И ждал. Ничего не говорил.
— Это же просто книги, — сказал Ян с соседней парты.
Вообще-то сказал по-доброму.
Нора сквозь рукава расслышала каждое слово. А плач не кончился.
Минуты четыре. Всхлипы стали тише. Потом реже. Потом кончились.
Нора выпрямилась. Лицо мокрое, на руке красная полоска от рукава.
И взялась за задание.
Никто ничего не сказал. Никто не вредничал.
Поначалу — стоило Норе поднять глаза от листка — кто-нибудь как раз в эту секунду отводил взгляд.
А потом Ян молча подвинул ей свой лучший ластик, в виде акулы, и снова уткнулся в своё задание.
К обеду это был уже самый обычный четверг.
Сказать: «Я ждала с понедельника»
— Я… ждала… с… понедельника, — сказала Нора.
Она ещё плакала, поэтому вышло четыре дрожащих кусочка.
Но вышли все слова. И по порядку.
— А-а, — сказал мистер Сандху.
Потом: «Я не знал, что ты считаешь».
И ещё: «Я не могу это вернуть, Нора. Олег уже в коридоре».
Он не притворялся, что может. И не сказал «ничего страшного».
Слёзы от этого не выключились. Текли ещё минут шесть.
А Нора всё равно делала задание. По одной дрожащей букве.
На перемене Ян сказал:
— С понедельника?
Это был не совсем вопрос.
А в конце дня в списке у двери, напротив пятницы, мистер Сандху написал: НОРА.
Ручкой. Той самой, которой он пишет всерьёз, — не карандашом.
Это было не «прости» и не подарок. Не четверг. Пятница. Записанная.
Затолкать всё внутрь и терпеть до перемены
Нора затолкала всё внутрь.
Медленный вдох. Медленный выдох. Смотрела в верхний уголок листка, пока подбородок не перестал дрожать.
Подошёл мистер Сандху.
— Всё нормально, — сказала Нора.
А потом пришлось держать и дальше. Не один раз — всё время. Как дверь, которая очень-очень хочет открыться.
Всё задание. Всё чтение вслух.
Даже когда Ян уронил карандаш — бряк! — и все обернулись.
Сработало. Никто ничего не заметил.
Но на это ушло всё утро. Каждая минута.
Нора не вспомнила бы ни одного вопроса из задания. Ни одного слова из того, что читал мистер Сандху. Она была занята.
К перемене слёзы прошли. А вместе с ними — и всё остальное.
Подбежала Элси со скакалкой. Нора помотала головой и села на нарисованный круг. Четверг, половина одиннадцатого утра, а устала — как перед сном.
— Тогда после обеда? — спросила Элси.
Нора кивнула. После обеда — в самый раз.