Ладить и мириться
Правило, которое он придумал
Игра была Егорова. Он придумал её всю, до последней мелочи, ещё во вторник.
Крышки от бутылок — это бегуны. Трещина на плитке — река. А перейти реку можно, только если сначала подобрал листик.
Три крышки. Три бегуна. Егор, Ния и Якуб.
Ния и Якуб сказали: здорово.
На второй день правил прибавилось.
Два раза подряд реку не переходить. Листья с большого дерева — вдвойне. Попал на решётку стока? Назад на четыре!
Егор добавлял правила, как только их придумывал. Вслух. Прямо посреди игры.
Якуб перешёл реку с листиком с низкого куста.
— Не считается, — сказал Егор. — Листик должен быть с земли.
Якуб посмотрел на свой листик.
— Ты такого не говорил.
— А теперь говорю, — сказал Егор. — Давай сначала.
Якуб не стал начинать сначала.
Он положил свою крышку на плитку. Очень аккуратно. Рядом с трещиной. Щёлк.
Потом пошёл и сел на заднюю ступеньку. Руки на коленках.
Он не сказал, что больше не играет. Он просто перестал.
Ния так и стояла, где стояла. Крышка зажата в кулаке.
Посмотрела на Егора. На Якуба. Опять на Егора.
Игра ещё идёт? Или уже кончилась — просто никто не сказал?
Никто ничего не двигал.
Крышка Якуба — у трещины. Крышка Егора — у кроссовки. Крышка Нии — в кулаке.
Это была ХОРОШАЯ игра. Егор придумал её всю. Она шла целых два дня.
А теперь стояла на плитке. Совсем неподвижно.
Якуб — на ступеньке. Ния — ждёт. Три крышки: у трещины, у кроссовки, в кулаке. Егор объявил правило про листья с земли — и через один вдох игра встала.
Что делает Егор?
У каждого выбора своя цена. Посмотрим, какая.
Ещё раз объяснить все правила
Егор начал всё заново. С самого начала. Медленно.
Только листья с земли. Большое дерево — вдвойне. Решётка — назад на четыре.
Он не кричал. Каждое правило — понятно-понятно.
— Ладно, — сказала Ния и начала заново со своей стороны трещины. Теперь — только листья с земли.
Перед каждым ходом она поглядывала Егору в лицо.
Якуб остался на ступеньке. Посмотрел немножко. А потом стал смотреть на забор.
Двадцать минут игра шла ровно так, как Егор её построил. Каждое правило работало.
Ния перешла реку четыре раза — всё по правилам. А один раз, когда крышка легла удачно, тихо сказала: «Класс».
В кои-то веки это была вся игра. Целиком. Ровно такая, какую Егор видел в голове во вторник.
Якуб так и сидел на ступеньке, когда Нию позвала мама. Всё это время он не шевелился. Не то чтобы дулся. Просто — всё.
Егор подобрал две крышки. Щёлк, щёлк. В карман.
А крышку Якуба оставил у трещины. Там, куда Якуб её положил.
Завтра она будет на месте. Если Якуб захочет.
Спросить Якуба, какое правило сделал бы он
— А ты бы какое правило сделал? — спросил Егор. С плитки. Ни на шаг ближе.
Якуб поднял голову. Это что, подвох?
— Про листик?
— Ага.
Якуб задумался. И думал. И думал. Целую вечность.
— Любой листик, — сказал наконец Якуб. — Но правила говорить ДО. А не по ходу.
Пожал плечами.
— Всё.
Егор ждал, что будет дальше. А дальше ничего не было. Правда всё.
Сначала все правила проговорили вслух. Все до одного. Пока никто не сделал ни хода. Это было долго.
И дерево с двойными очками Егору пришлось отдать. Якуб заметил: оно растёт только с Егоровой стороны.
Тогда Якуб встал со ступеньки и взял свою крышку от трещины.
Игра после этого была уже не совсем та, что во вторник. Медленнее. Река — легче.
А самое любимое, дерево с двойными очками, пропало. Егор всё поглядывал туда, где оно раньше было.
Ния сказала, что новая игра скучноватая. Егор не спорил.
Три крышки бегали по плитке, пока не стемнело.
Смахнуть все крышки
Ния положила свою крышку у трещины.
— Мы ещё играем?
У Егора запылали щёки.
— Это МОЯ игра. Раз никто не соблюдает правила, значит, никто не играет.
И он махнул рукой по всем трём крышкам. Тр-р-р!
Одна крышка закатилась под ступеньку. Другая — дзынь! — о стену. Третья остановилась в траве.
Ния отдёрнула руку. Якуб не спорил.
Трещина всё ещё была рекой. Только бегунов рядом с ней больше не было.
Егор стоял у трещины.
Правило про листья с земли осталось его. И дерево с двойными очками — тоже. Он мог бы перечислить все правила. По порядку.
Ния села на другой край ступеньки.
Никто не трогал крышки.
Ветерок пронёс листик через реку. Егор проводил его глазами.
До крышки под ступенькой можно было дотянуться. Пока он её не трогал.
Якуб и Ния тихо разговаривали на ступеньке.
А на ближнем краю ступеньки ещё было место. Как раз для одного — прямо над крышкой.