Ладить и мириться
Про вратаря
Суббота. Последние минуты матча.
Мяч летит низом. Лёва дотягивается ногой — и… ГОЛ!
Два-один. Его команда выиграла.
Дедушка что-то закричал. Что именно — никто не разобрал.
Лучшее за весь год. Без вопросов.
В понедельник Лёва рассказал про гол за обедом. Раз.
Во вторник — ещё раз, потому что в понедельник не было Яры. Два.
В среду — немножко. Три.
В четверг он начал снова. Четыре.
Потому что была одна часть, до которой он так ни разу и не дошёл.
— Ты уже рассказывал, — сказал Рави.
Не зло. Просто ровно. С бутербродом в руке.
Потом откусил. Хрум.
И стал смотреть в середину стола.
Лена сидела с другой стороны от Лёвы. Она развернулась на скамейке и заговорила с Ильёй — про что-то за соседним столом.
Не резко. Не грубо.
Просто повернулась. Так поворачиваются, когда что-то уже закончилось.
А часть, до которой Лёва не дошёл, — про вратаря.
Вратарь достал мяч РУКОЙ! Мяч проскочил под ладонью, стукнулся о штангу изнутри — бамс! — и в ворота.
Вот из-за этого гол был хороший. Не просто гол. ХОРОШИЙ гол.
И за столом стало тихо.
То есть не совсем. Лена болтала с Ильёй. Кто-то через два места возился с крышкой от йогурта.
Тихо было только в одном месте.
Там, где сидел Лёва.
Рави жуёт. Лена сидит вполоборота. А у Лёвы на самом кончике языка — лучшая часть. Вратарь. Рука. Штанга. До конца обеда двенадцать минут.
Что делает Лёва?
У каждого выбора своя цена. Посмотрим, какая.
Всё равно дорассказать — до самого вратаря
— Нет, но вратарь достал его РУКОЙ! — сказал Лёва.
Громче. Чтобы Лена услышала сквозь свою болтовню.
— Правда коснулся! Мяч прошёл прямо под рукой!
И Лёва показал ладонью, как это было. Вжух.
Рави жевал дальше. Лена болтала дальше.
А Артём отложил вилку. И смотрел, как Лёвина рука ловит мяч.
Артём вообще-то сидел за их столом только потому, что за его собственным не было места.
Но он слушал.
И Лёва рассказал Артёму всё. Мяч низом. Свою ногу. Руку вратаря. Штангу изнутри.
Всё показал руками.
— От ШТАНГИ? — спросил Артём.
Ровно в том месте, где Лёва и надеялся, что кто-нибудь спросит.
В четвёртый раз — и дошёл до вратаря.
В пятницу Артём уже сидел с краю скамейки. Подвинул рюкзак — освободил место.
Дальше по скамейке Рави и Лена болтали с Ильёй.
Лёва сел рядом с Артёмом.
И снова начал про вратаря. Пятый раз.
Спросить Рави, что он делал в выходные
— А ты что делал? — спросил Лёва. — В субботу.
А вратарь так и сидел у него на кончике языка.
Рави поднял глаза. Будто вопрос прилетел откуда-то совсем с другой стороны.
— Брат двоюродный приезжал, — сказал Рави. — У него на руке след от СОБАКИ.
Лена тут же развернулась обратно.
— От какой собаки? — спросил кто-то через два места.
И история Рави заняла весь обед. Все спрашивали и спрашивали.
Обед шёл дальше. Собака превратилась в дядю Ильи. А дядя Ильи — в спор: бывает ли аллергия на траву?
Про вратаря больше никто не вспомнил. Лёва и не стал его втискивать.
К звонку вратарь куда-то делся.
По дороге в класс Лёва знал про собаку. И про двоюродного брата. И что брат приедет ещё раз — на каникулах.
А в начале обеда ничего этого не знал.
У двери класса Рави сказал:
— Он мне покажет след.
— Круто, — сказал Лёва. И правда было круто.
Больше ничего не рассказывать — вообще ничего
Лёва всё свернул. Щёлк.
Не договорил. Про вратаря не рассказал.
Доел обед. Два раза сказал «ага», когда рядом что-то говорили.
Никто за столом не заметил, что что-то изменилось.
И на следующей неделе так же.
Про гол Лёва молчал. Так и было задумано.
Но и про гнездо на сарае молчал. И про фильм.
Потому что не мог понять: а про что вообще можно?
Больше никто не сказал «ты уже рассказывал». Ни разу. За всю неделю.
Обеды были нормальные. Лёва каждый день сидел на том же месте. Ел бутерброд. Говорил «ага».
И ничего плохого не случалось.
В четверг в гнезде на сарае оказалось ЧЕТЫРЕ яйца. Лёва проверил перед школой. Раз, два, три, четыре.
За обедом Лена сказала что-то про птицу. Лёва открыл рот…
И не сказал.
Все четыре яйца весь день просидели у него в голове. А после школы Лёва рассказал про них дедушке. Два раза подряд. И дедушке оба раза было интересно.