Границы и безопасность
Это брат придумал
Никита был у Антона с десяти утра.
Тосты съели стоя. «ЗАКРОЙТЕ ЗАДНЮЮ ДВЕРЬ!» — два раза.
Теперь они были в саду. Трава подстрижена полосками не в ту сторону. А у сарая плоская чёрная крыша — вся в пузырях, и сквозь пузыри блестит серебро.
Из дома вышел Кай, брат Антона. С пачкой чипсов и без обуви.
Каю было одиннадцать. Носок на нём был один. Почему один? Никто не спросил.
По мокрой траве Кай прошёл, как по ковру. И даже не заметил.
Кай ткнул пачкой вверх, на дом.
На плоской крыше над кухней лежал теннисный мяч. Лежал там с лета. Серый уже, и лопнул с одного бока.
— Это мой, — сказал Кай.
Чипсы — на ступеньку. Потом на бочку с дождевой водой, с бочки на сарай. Быстрее, чем скажешь.
На крыше сарая Кай вытер ладони о шорты. Две серые полосы.
Ноги по крыше — бум-бум. Гулко, пусто.
Большая крыша была чуть выше его головы. Локти на край. Толчок ногой от стены. ОП!
Кай встал и поднял лопнувший мяч высоко-высоко, как кубок.
Снизу, с травы, он казался ОГРОМНЫМ.
У Никиты дома было правило: на гараж не лазить. Такое старое, что его давно уже никто не произносил вслух.
Никита стоял посреди газона. Руки он втянул в рукава.
Антон поставил ногу на крышку бочки. Крышка мягко просела. Плюх.
— Давай, — сказал Кай. Легко, как будто сообщал, какой сегодня день. — Да нормально всё. Мы всё время так делаем.
Антон оглянулся на Никиту. Нога всё ещё на крышке. Ждал.
Никто не спорил. Они просто смотрели вниз. На него.
Кай — на крыше, с мячом. Антон — одной ногой на бочке. Два лица смотрят вниз, на Никиту. А руки у Никиты — в рукавах. И все молчат.
Что делает Никита?
Обсуждать можно любой путь. А если что-то кажется небезопасным, рассказать взрослому можно всегда.
Полезть за ними
Крышка просела под ногой. Плюх.
Крыша сарая была тёплая, шершавая и липла к ладоням. Потом сверху протянулась рука Кая.
Колено на край… и вот Никита стоит на большой крыше.
Сердце — бух-бух-бух — прямо в ушах.
Отсюда видно ЧЕТЫРЕ сада!
Батут, полный дождевой воды. Дядька моет машину под радио.
Антон всё повторял: «Смотри! Смотри!» — и показывал ни на что особенное. Кай швырнул лопнувший мяч в забор. Мяч застрял в плюще.
Наверху было здорово. Просто здорово.
А слезать было хуже. Гораздо хуже.
Сверху сарай казался за километр. Кай спустился первым — как будто ерунда.
Никита сел на край, развернулся и стал сползать, пока ботинки не нащупали сарай. Коленки как-то странно тряслись.
Они уже стояли на траве, когда вышла мама Антона с корзиной для белья. У Никиты всё внутри ухнуло — прямо в ботинки.
— В холодильнике сок, если хотите, — сказала она. Сняла с верёвки полотенце и ушла в дом.
— Ага, — сказал Антон.
И всё. Ничего не случилось. Совсем ничего.
В машине папа спросил, чем они занимались.
Никита рассказал про чипсы. И про дядьку с машиной. И про мяч в плюще.
Про крышу — ни слова. Серые ладони он держал в рукавах и смотрел, как мимо плывут заборы.
— Неплохо, — сказал папа и включил радио.
Сказать, что не полезет
— Я не буду это делать, — сказал Никита.
Слова так и повисли над садом. Никто не сказал их за него.
Кай смотрел на него на секунду дольше, чем надо.
— Как хочешь, — сказал он. Голос плоский, как крыша. И повертел мяч в руках.
Антон снял ногу с крышки. Потом поставил обратно. А потом полез: бочка, сарай, локти — и нет Антона.
Кай уронил лопнувший мяч с крыши. Мяч упал у Никитиного ботинка. Шлёп. Даже не подпрыгнул.
Никита вытащил из куста футбольный мяч и стал пинать его в стену сарая. Бух. Бух.
Наверху гулко ходили ноги: бум-бум. Антон чему-то засмеялся — Никите было не расслышать.
Никита бил в один и тот же кирпич. Ещё. И ещё. Пока даже звук не надоел.
Антон слез, когда захотелось пить. Они играли в свою игру с дверью сарая, пока папа Никиты не позвонил в дверь. Дзынь-дзынь!
— Ты всё пропустил, — сказал Кай на ходу. Он шёл в дом попить.
— Зато я выиграл в нашу игру, — сказал Никита. — Три — один.
А руки у него были ровно такие же чистые, как в десять утра.
Залезть на сарай — но не на крышу
— На сарай залезу, — сказал Никита. — На крышу — нет.
Кай помолчал. Потом:
— Это же самое скучное.
Тем же голосом, что всегда. И снова стал ковырять ногтем лопнувший мяч.
На бочку. На сарай. Крыша под ладонями тёплая.
Антон посмотрел вверх, на Кая… а потом слез обратно и тоже сел на сарай, ноги свесил с края.
С сарая был виден один забор. И мусорные баки. Та-дам.
Сидели они там целую вечность. Антон показал дырку в соседской теплице — ну точь-в-точь Австралия.
Над ними по большой крыше ходил Кай. Бум-бум.
Два раза сказал, как далеко оттуда видно. Потом перестал.
У калитки ладони у Никиты были серые от крыши сарая. Он вытер их о джинсы — как Кай. Две серые полосы.
Оглянулся на сарай. Потом на большую крышу.
БИП-БИП! Папин гудок. И Никита пошёл.